Что такое хорошо и что такое плохо?

15 Янв 2019 | Необоснованная налоговая выгода, Основные принципы налогового права

К отечественной налоговой политике предъявляется множество претензий. И одна из них состоит в том, что налоговое администрирование в стране (если брать в комплексе технологичность, профессионализм и богатство правового инструментария) сделало качественный скачок в сравнении с продолжающей хромать экономикой и изрядно в последнее время отощавшим (за редкими счастливыми исключениями) бизнесом.

А если приплюсовать к этому окончательно оформившуюся в сфере экономического правосудия доктрину превалирования существа над формой, то останется лишь констатировать крах фундаментального принципа, гласящего, что суровость российских законов компенсируется необязательностью их исполнения.

Или, если перефразировать Ильфа и Петрова, то Наркомфин с его сверхмощным налоговым аппаратом теперь уже точно отыщет подпольного российского миллионера на самых неприметных островах Тихого океана.

Есть ли во всём этом однозначное зло? По всей видимости, нет. Можно сколько угодно сетовать на ошибочность принимаемых в налоговой области законодательных решений или избирательность в применении репрессивных мер (а если быть точнее, то в наличии «неприкасаемых» бизнес-структур). Но одно можно утверждать с уверенностью: если в какой-то сфере достигнут опережающий уровень прогресса, это точно не означает, что его нужно искусственно тормозить. Как было бы не совсем логично запрещать паровозы и железные дороги в связи с недостаточным уровнем образования, платёжеспособности и психологической готовности основной массы населения в первой половине девятнадцатого века.

Другое дело, что многое, в том числе и общий уровень правосознания, должно подтягиваться и приводиться в соответствие с веяниями времени. Вредные стереотипы эпохи романтического капитализма весьма живучи, причём работают они с обеих сторон. Государство явно перегибает палку с обвинительным уклоном, полагая, что бизнес всегда и при любых условиях постарается не просто сэкономить, но при этом нагло облапошить бюджет. А бизнес, в свою очередь, считает, что государство не способно играть по им же сформулированным правилам. Но чем скорее эти стереотипы окончательно отомрут, тем будет лучше для всех.

Однако вернёмся к тому, ради чего было затеяно предисловие, а именно – к правосознанию, доктрине превалирования существа над формой и вопросам необоснованной налоговой выгоды.

И от предпринимателей, и от юристов порою приходится слышать одни и те же вопросы:

– На каком таком основании налоговые органы влезают во внутреннюю кухню хозяйствующих субъектов, оценивая разумность принимаемых бизнес-решений или создаваемых корпоративных структур?
– Почему при отсутствии прямых законодательных запретов, например, на дробление бизнеса, такого рода действия влекут ответственность налогоплательщиков?
– Должны ли арбитражные суды основывать свои решения на чём-нибудь, кроме проверки формального соблюдения налогоплательщиком буквы закона?

И ответ в большинстве случаев лежит на поверхности и вытекает из постулата, с которым любой человек знакомится в детстве. А именно: обманывать и утверждать, будто кот съел целую банку сгущёнки – это очень и очень плохо! И как бы смешно это ни звучало, большинство споров, которые проигрывают налогоплательщики, строятся именно на этом принципе. Разница только в том, насколько изощрённые формы обмана (который на языке судебных актов тактично называется искажением фактов экономической жизни) раскрываются в ходе проверок, и насколько очевидна предстающая перед глазами судьи картина.

Настало время, когда можно пытаться классифицировать и давать условные названия типичным ситуациям, при которых налогоплательщик рано или поздно получит доначисления и штрафы.

Злоупотребление корпоративными оболочками.

Это означает, что мы создаём юридическое лицо (или лица) не ради ведения деятельности, а для того, чтобы, например, перевести на них часть годовой выручки и не превысить предела, установленного для применения упрощённой системы налогообложения. Или общество с ограниченной ответственностью учреждается только для того, чтобы внести в его уставный капитал дорогостоящий объект недвижимости и далее фактически продать его под видом доли.

Можно с пеной у рта доказывать, что закон позволяет нам регистрировать сколь угодно много коммерческих организаций и вести бизнес, как заблагорассудится. Но все аргументы разобьются о простые и вполне очевидные факты: у юридического лица нет активов, работников, деятельности, контрагентов, да и просто разумной цели существования, кроме той, которая упирается в налоговые преференции.

Необъяснимое выделение функций.

Здесь мы наблюдаем ситуацию, когда предприятие (или группа предприятий) неожиданно отказывается от штатных работников и начинает пользоваться услугами третьего лица по всем жизненно необходимым направлениям: от уборки офиса до ведения продаж и бухгалтерского учёта.

Является ли такое поведение противоправным в формальном смысле слова? Разумеется, нет. Но возможно ли найти ему причины в рамках экономической логики да и просто здравого смысла? Конечно же нет, если не считать возможности искусственно нарастить расходы, влияющие на базу по налогу на прибыль.

Сделки за пределами понимания.

Самый простой пример: мы купили дорогостоящее оборудование, установили его, запустили в эксплуатацию и через три месяца продали другой организации с тем, чтобы одновременно забрать его обратно в аренду.

Законны ли сами по себе конструкции купли-продажи и аренды даже если в физическом смысле слова не произошло ровным счётом ничего (оборудование всегда оставалось в тех же цехах и обслуживалось теми же людьми)? Риторический вопрос. Но в данном конкретном случае можно ли поверить в то, что эти сделки могли бы совершиться между независимыми участниками предпринимательской деятельности (не беря в расчёт применение насилия или шантажа)? Ответ тоже вполне очевиден. Как и то, что налогоплательщик завышает свои расходы, просто перекладывая деньги из одного своего кармана в другой.

Из всего этого следует несколько важных выводов.

1В здоровой бизнес-среде её участники сами должны быть заинтересованы в том, чтобы ответственность настигала налоговых комбинаторов, как в спорте чистые участники соревнований заинтересованы в дисквалификации допингёров. Ведь если копнуть ещё немного вглубь, то мы дойдём до простой истины: применение схем обхода налогового закона во многом лишает смысла меры экономического стимулирования, которые были предоставлены, например, малому и среднему бизнесу.

И в самом деле, если крупная торговая «империя» путём нехитрых манипуляций сможет законно пользоваться УСН так же, как и маленький сельский магазин, то о какой справедливости, честной конкуренции и в конце концов экономической обоснованности налогообложения может идти тогда речь?

2Не менее важный вывод! Правосудие не должно превращаться в машину по обработке данных. А судьи не могут делать вид, что верят в явные небылицы, даже если те облечены в благопристойную правовую оболочку. Противоположный подход приведёт к печальным результатам и сведёт рассмотрение налоговых споров к пустой формальности. В том числе и тогда, когда налогоплательщик окажется в уязвимом положении.

Комментарии

0 Комментариев

Оставить комментарий

Share This